September 23rd, 2005

def_1

(no subject)

Не поплнила вовремя запасы нечитанных книг и вечером в четверг оказалась на безрыбье. Вспомнила про валяющуюся в стопке старых документов распечатку "Тридцатой любови Марины" Сорокина. Достала почитать.
Первые несколько десятков страниц - Сорокин как Сорокин: похождения лесбиянки легкого поведения, постоянные сексуальные живописания и т.д. А потом как гром среди ясного неба фраза "Больше всего на свете Марина ненавидела советскую власть" - и все, кончается циник Сорокин и далее идет какая-то настолько несусветно прекраснодушная диссидентская муть, что начинаешь подозревать неладное.
Видимо, дело было так: зашел как-то к Сорокину на огонек то ли Буковский какой-нибудь, то ли еще кто из литераторов-шестидесятников (я имен их даже не знаю). Ну выпили они водки. После чего Сорокин заснул, а шестидесятник увидел незаконченную рукопись, сел за пишущую машинку, пробежал глазами последний абзац, наткнулся на имя "Марина" и напечатал фразу "Больше всего на свете Марина ненавидела советскую власть". А потом еще несколько страниц обычной шестидесятнической лабуды. Устал, выпил водки, пошел поспать.
В это время проснулся Сорокин, вернулся к рабочему месту, прочитал последние пол-страницы неоконченной повести и пошел дальше сочинять про еблю да уринотерапию. Устал, хряпнул водки, да и снова заснул. Через некоторое время снова проснулся шестидесятник - и снова к рабочему месту - и опять "пролы", "скоты", "швабода", "продавленный Митин диван, на котором сидели Сахаров и ОН (Солженицын то бишь - главный фетиш социальной сюжетной линии)".
Так через неделю умеренного запоя повесть была закончена. А читателю теперь только и остается ломать голову над тем, как же это так все получилось. Как можно быть настолько лишенным иллюзий в вопросе человеческих отношений и таким наивным идиотом во всем остальном.