March 18th, 2004

def_1

...

Единственным школьным предметом, прошедшем мимо меня целиком и полностью, была астрономия. Читалась она у нас один год и представлялась мне каким-то бесплатным приложением к физике (возможно, оттого, что физик преподавал). Это был тот редчайший случай, когда я не даже не удосужилась ознакомиться с учебником, хотя в целом, при наличии некоторых способностей к разнообразным наукам, отличалась довольно значительным прилежанием в учебе и домашние задания даже по самым второстепенным предметам старалась выполнять.
Видимо, здесь еще наложилось практически полное отсутствие интереса к данной области человеческой деятельности. Бескрайние пустынные дали, космический холод, черные дыры, трудновообразимая пространственная и временная бесконечности Вселенной, всякие карлики и гиганты и неизведанные прелести далеких планет ввергали меня в почти депрессивную тоску, а то и вызывали настоящую панику. Оно и понятно: человеку свойственно бояться неизвестности. Поэтому люди, которые добровольно выбирают астрономию в качестве дела жизни или устойчивого хобби, как и фанатичые поклонники научной фантастики, вызывают у меня смешанное чувство недоумения и восхищения. Вроде того: как ЭТО может быть интересно? и - если все-таки интересно, то неужели не страшно?

У Переса-Реверте в "Коже для барабана" есть любопытный персонаж - полуграмотный, грубоватый, но крайне принципиальный священник небольшого прихода, увлекающийся астрономией. Практически каждую ясную ночь он смотрит в телескоп на бескрайнее и равнодушное звезное небо, которое не только не дает ему подтверждения существования Бога, но скорее убивает всяческую веру. И чем меньше священник верит сам, тем убедительней его проповеди перед прихожанами, тем сильнее его желание поддержать веру в них, и с тем большим рвением исполняет он свое земное служение, которое одно становится смыслом его жизни. А ночью снова смотрит в пустоту и погружается в ужас, смотрит и погружается...
Наверное, это честно, но, согласитесь, как-то странно. Как и любая другая форма мазохизма.